Korchy (korchy) wrote,
Korchy
korchy

Пересекая черту


1.

- Все начиналось с точно таких же полосок, - размышлял Экст, хмуро разглядывая танец сверкающих пылинок в лучах солнечного света, обтесанных до правильных прямоугольников прутьями оконных решеток. – Давным-давно...
Казалось, желтое марево сейчас разойдется, прорванное напором огромной уродливой головы, и Экст снова, как десять лет назад, ощутит на щеке теплую струю воздуха, услышит приглушенное фырканье, почувствует терпкий, но, вместе с тем, чем-то абсолютно притягательный запах гари и разогретого металла. Несмело вытянет ладонь, чтобы прикоснуться, едва-едва, к покрытому рогами и наростами теплому крупу. И поймет, что это уже навсегда. А потом…
Резкий окрик отца, разыскавшего, наконец, непослушного сына, мозолистая рука на плече, сильный рывок. И нескончаемый поток нотаций. Да как он мог, да как посмел, тайком от родителей, забраться в обитель морнов! А если сломаешь что?! Разобьешь, испортишь?!
Что можно разбить или испортить в мощном бревенчатом строении, разделенном на отдельные помещения такими же непробиваемыми стенами, маленький Экст не представлял. И как повредить морна, превышающего его ростом вдвое, усеянного по всему телу рогами, покрытого толстыми пластинами брони, тоже. Он лишь изо всех сил выворачивал шею назад, неспособный оторваться от огромных антрацитовых с красной радужкой глаз.
И гордо хранил молчание, безмолвно снося упреки и поучения, всю дорогу до тенистой веранды придорожного трактира, где в уютной тишине и прохладе взбешенный отец переключил, наконец, внимание с непутевого сына на запотевшую кружку свежего пива. И только тогда высказал отцу все. Все, что лежало на сердце, не давало спать по ночам.
Отец, против обыкновения, не закричал, не взорвался фонтаном очередных нравоучений. Лишь расхохотался, и это обиднее всего резануло, да так, что прямо слезы из глаз. Отставил в сторону кружку, покровительственно потрепал сына по голове.
- Я подарю тебе морна, - голос отца был ласков, как никогда. – Если сумеешь вложить в него заряд силы.

Экст крепко стиснул дрожащие губы. Вместе с отцом, казалось, смеялась и хохотала вся улица, каждый посетитель трактира, каждый прохожий.
И вот он, миг торжества!
Огромная арена, развевающиеся на ветру флаги, гул толпы, звуки труб. И морны. Величественные, словно плывущие по волнам корабли. Поражающие воображение мощью и статью. Притягивающие недоступностью, завораживающие грацией, подавляющие силой.
Нет, и не было на свете человека, открыто или втайне не мечтающего стать повелителем морна. Даже узкий круг властелинов морнов не был настолько притягателен. Владеть, это совсем не то же самое, что повелевать. Далеко не то же самое. Властелины - люди настолько богатые, что имели возможность разводить морнов, сами чаще всего характеристиками повелителей не обладали.
Когда объявили начало показа, и первый морн появился на арене, Экст пиявкой прилип к высокому ограждению, до рези в глазах вглядываясь в происходящее на смотровой дорожке сквозь щель в неплотно пригнанных досках.
Да, это был великолепный экземпляр от известно властелина Брегони.
Сам хозяин, полный внутренней значимости, шел впереди. Следом, неся на вытянутых руках вымпел властелина, печатал шаг знаменосец. Далее шли ближайшие помощники. Людей, хотя бы приблизиться к которым, каждый из присутствующих почел бы великой честью, Экст не удостаивал и каплей внимания. Монументальная громада следовавшего за людьми морна поглотила его без остатка.
Больше всего морны походили на лошадей. Но тот крестьянин, заглянувший по ночному времени в конюшню проведать любимых кобылок, умчался бы в страхе, доведись ему обнаружить в деннике морна. Ни одна из пород лошадей, даже тяжеловесные "першероны", не смогла бы соперничать с морном в мускульной мощи или обхвате груди. Титанические, подобные скалам, или же поджарые, словно отлитые из стремительного металла, морны превосходили обычных коней на порядок. Выступающие по телу острые роговые наросты, плоские широкие копыта и броневые пластины довершали образ силы и скорости. При взгляде на квадратную, защищенную броней голову, можно было думать лишь о силе таранного удара. А что вообразил бы бедный крестьянин при виде изрыгающей пламя зубастой пасти,… разве что в остатках его сознания мелькнула бы мысль о глубинах преисподней. И это все вполне естественно: морны – демоны битвы.
Лишь благодаря морнам закончилась победой кровопролитная десятилетняя война, которую именовали "войной трех стихий". Люди, почитающие огонь, сражались в союзе с, поклоняющимися земле, гномами против эльфов, избравших своим тотемом ветер. Война, начавшаяся из-за глупого недоразумения на границе, преподнесла людям немало неприятных сюрпризов. Армия людей превышала эльфийскую, как по числу солдат, так и по мощи вооружения. Спрашивается, что могли противопоставить практически не имеющие защиты эльфы тяжелой, закованной в непробиваемые стрелами доспехи, рыцарской коннице? Война должна была закончиться тотальным истреблением эльфов через несколько дней после начала. Если бы не морны.
Построив войска для генерального сражения, король напрасно не придал значения нескольким отрядам эльфийской кавалерии, наивно рассчитывая раздавить противника единым слитным ударом тяжеловесных рыцарских копий. Всесокрушающим океанским валом рыцари двинулись на врага. Стремя в стремя, насторожив копья, рыцари набрали хорошую скорость, готовясь оставить под копытами кровавое месиво вражеских тел. И так же, как волны бессильно разбиваются о несокрушимый утес, вся мощь кавалерийского удара на глазах потрясенного короля рассеялась, разлетелась, истаяла, не выдержав столкновения с морнами.
Неуязвимые для мечей и копий рогатые чудовища, изрыгая пламя, врубились в рыцарские ряды, разбрасывая людей и лошадей по сторонам, словно тряпичных кукол, оставляя в монолитных рядах широкие бреши. Как будто великий маг ударил из огненного жезла. В тот день эльфы истребили девять десятых человеческой армии. Доблестный король, напрасно понадеявшийся на грубую силу, не стал искать спасения в позоре бегства. Эльфы праздновали победу.
Развивая успех, армия ветра, двинулась вперед. Остатки человеческих сил, собранные принцем, единственным сыном короля, беспомощно отступали. За неполный год люди потеряли до половины принадлежащих им территорий. И даже заключение союза с гномами, ценою многих богатств и еще больших обещаний, не принесло ожидаемого успеха. Тактика боя низкорослых воинов, давних врагов эльфов, оказалась малоэффективна вне узких горных ущелий и удобных для обороны скальных туннелей. Даже удивительные боевые машины, предоставленные гномами, не дали превосходства. Продвижение эльфов слегка замедлилось, но и только.
Величайшим подвигом в истории войны по праву считается вылазка принца, принявшего к тому времени королевский титул, в эльфийские тылы. Собрав пятьдесят самых преданных рыцарей, глубокой ночью молодой король, завязав отвлекающий бой на берегу реки, вплавь обогнул передовые порядки эльфов, добравшись до места, где эльфы держали морнов. Из пяти десятков человек вернулось трое. Разъяренные морны, при попытке отбить от стада несколько голов, не дожидаясь команды, набросились на людей. И только благодаря случайности открылось, что морн, в отличие от обычной лошади, повинуется лишь тому, кто способен сроднится с ним, вложив в него часть себя. На счастье, среди отобранных королем добровольцев оказалось сразу два таких человека. И это действительно была огромная удача, потому что способность вкладывать в морна частицу жизни – так называемый "заряд силы", оказалась присуща лишь очень малому числу людей. Но, уж если заряд вложен, сила и скорость морна удесятерялись. Подчинив двух морнов, рыцарям удалось вынести из боя израненного короля.
Но отдельная небольшая победа не могла сразу и кардинально переломить ход войны. Причем оказалось, что морны способны питаться лишь одним сортом растений, произрастало которое, конечно же, лишь в самой глубине эльфийских лесов. Неся огромные потери, рыцари добывали корм для захваченной пары морнов в единственно доступном месте – стане врага. Содержание морнов оплачивалось кровью людей.
На фоне постоянного отступления, изматывающих сражений и гибели огромного числа солдат, популярность короля резко падала. Все громче звучали призывы к капитуляции и миру, ценой свержения монарха. Король вел сражение на всех фронтах.
И в тот самый момент, когда под таранами бунтовщиков уже дрожали двери дворца, первый отряд из двадцати морнов вступил в битву. Повелители морнов, так стали называть рыцарей, способных управлять этими необычными животным, под ливнем стрел прорвались к эльфийским лучным формированиям, оставляя после себя кровь и смерть. И пусть из боя вернулись немногие, пусть разведение морнов нужно было начинать практически с начала, это была первая победа и победителей несли на руках. Повелители морнов стали героями, возвысились над простыми людьми, подобно богам. Недавние противники хором восхваляли мудрость короля.
Наступила эра морнов.
В ходе экспериментов с морнами, выяснился ряд необычных и интересных моментов. Во-первых, морны оказались бесполы. Процесс размножения зависел лишь от прихоти хозяина - кого из морнов назначить в производители. Во-вторых, новорожденный морн в точности повторял характеристики своего родителя. Вплоть до самого маленького выступа или пятна на шкуре. И, в-третьих, что оказалось решающим, морнов можно было изменять.
Стоило в королевстве появиться морнам, как ими заинтересовались маги. Серии экспериментов, ряды опытов, поначалу все усилия уходили впустую. Но по прошествии времени выяснилось, что так же, как среди людей находились повелители, так и среди магов обнаружились "механики". Механики не являлись магами в общепринятом смысле. Не имели возможности колдовать, составлять заклинания, готовить эликсиры и медитировать. Но, при определенном настрое, их способности были близки способностям повелителей. Маг, не вкладывая в морна силу, входил в транс, сродняясь с ним, и приказывал, что и как нужно изменить. Через некоторое время морн трансформировался в точном соответствии с указаниями механика. Менялась толщина ног, высота холки, размер и плотность копыт, количество мускулатуры, цвет шкуры. Входить в подобный транс оказалось сложно и болезненно, но чем дольше держался механик, чем большей внутренней силой он обладал, тем сильнее становились изменения морна.
Конечно, несколькими новыми отрядами, какой бы силой они не обладали, войну не переломить вот так вот сходу. Эльфы занимались морнами издревле, изучили все тонкости управления, все то, что людям приходилось постигать в жуткой спешке под огнем неприятельских войск. Но время шло. Люди и гномы, среди низкорослого племени также оказались обладающие способностями повелителей и механиков, изучали морнов, выводили новые виды, осваивали стратегию и тактику стремительного боя.
Момент, когда отступление обратилось в свою противоположность, остался только в памяти историков. На несколько долгих кровавых лет война зависла в шатком равновесии сторон. Продвижение ветра остановилось, но контрудары земли и огня не обладали пока еще нужной мощью. Но постепенно силы росли. Все больше и больше земель отходила к своим первоначальным владельцам, и к концу девятого года армии людей и гномов вплотную приблизились к заповедным лесам.
Измотанные годами лишений люди вместе с растерявшими боевой задор гномами намертво встали у границы. Истомленные эльфы, не обращая внимания на потери, яростно защищали каждую пядь лесного пространства. И король объявил мир.
В определенных кругах бытовало мнение, что до решающей победы оставался лишь шаг и трусость короля не имеет оправданий. Но правитель видел, что нация обескровлена, лучшие войны обрели бессмертие в песнях и балладах сказителей, а их имена – на могильных плитах, союзные же гномы, сами немало потрепанные в сражениях, готовы вот-вот разорвать договор. Вождь рассудил здраво и голоса немногих завистников быстро затерялись в хоре людей, славивших короля повсюду.
Десять лет шаткого мира, эльфы не забыли и не простили людям кражи морнов, благодатно сказались на королевстве. Но не на морнах, что оказалось не менее удивительным, чем история их обретения.
Если в первые послевоенные годы морнов и их повелителей, фактически принесших победу, превозносили до небес, то с течением времени их популярность неуклонно падала. Восторги толпы не положишь в кормушку, а хитрые эльфы, закрывшись в лесах, ломили огромные цены за листья растений, годных морнам на корм. Отыскать же иное применение существам, основным предназначением которых являлась битва, не удалось. Самые обычные лошади прекрасно справлялись с обязанностями курьерской службы и средства передвижения, а в содержании обходились в сотни раз дешевле.
Количество морнов, и без того никогда не достигавшее большого значения, стремительно сокращалось. Разводить и содержать морнов позволяли себе лишь люди, обладающие немалыми богатствами, те, кто мог вкладывать деньги в роскошь, не приносящую ни ощутимой пользы, ни прибыли. Всего через несколько лет морны из символа победы превратились в синоним впустую растрачиваемых средств. От разведения морнов отказались даже при королевском дворе, для поддержания статуса приобретая морнов у нескольких оставшихся производителей, которых стали именовать властелинами морнов.
Если раньше любой человек, способный стать повелителем морна, мгновенно обретал все блага жизни, получал место в королевской гвардии, высокое жалование, почет и славу, сейчас возможность владеть морном имели лишь родственники или же люди, приближенные к властелинам. Шансы рядового человека, обладай он хоть сто раз способностями повелителя, приблизиться к морну практически равнялись нулю.
Став столь необычным символом с одной стороны успеха и славы, с другой – редкости и недоступности, морны поделили отношение к себе на два лагеря: маленькую кучку открытых почитателей, и всех остальных, громко заявляющих о бесполезности, ненужности и дороговизне морнов, в тайне же, точно также мечтающих влиться в ряды владеющей морнами элиты. Экст, безусловно, принадлежал к первым из них. С той самой секунды, когда впервые увидел живого морна.
Властелины же нашли в морнах хорошую возможность для взаимного соперничества. Мало того, что владение морнами уже говорило об определенном статусе. Но для любого властелина не было большего удовольствия, чем подержать конкурентов в хвосте, выставляя на показ новую, полученную им, модификацию морна. Стремление к лидерству приводило к появлению все более причудливых пород. И, конечно, все более и более дорогих.
Хорошей возможностью похвастаться новыми разработками оказались ежегодные скачки, учрежденные королем в честь победы. И это, пожалуй, единственное место, где морны находили себе пока еще практическое применение. Проводившаяся перед гонкой выставка позволяла представить всеобщему вниманию морнов, получить и раздать властелинами же выдуманные призы, прилюдно повосхищаться и между собой освистать достижения соперников. Приз же за "великие скачки мира", собственно гонку, выделялся из королевской казны и был настолько велик, что побороться за него считали незазорным самые богатые властелины.
Великие скачки проводились в середине лета, начинаясь в тот самый день, когда представители трех рас подписали мирный договор. Первое состязание, которым король решил отметить годовщину победы, привлекло огромное внимание. Еще бы, ведь участниками скачек являлись представители всех трех враждовавших до этого народов. Прошедшее под флагом мира соревнование превратилось в добрую, обрастающую каждый год новыми почитателями, традицию.
Большего кощунства, чем пропустить хоть одну из гонок, Экст не мог себе и представить. Нытье, уговоры и обещания начинались буквально на следующий день, по окончании очередных соревнований и, хочешь, не хочешь, отцу приходилось везти в столицу непутевого отпрыска. И миг волшебства для Экста начинался с грубой щели в ограде, через которую видны были выводимые на предстартовый показ морны.


Tags: (xxl), пересекая черту, творчество
Subscribe

  • Маршрутковое :)

    - А, это мой первый министр, - Темный властелин указал на фигуру. - Пятый, или шестой по порядку, точно не помню. В общем тот, кто запретил…

  • Размышлятельное :)

    - Что страшнее, беспощадно-бессмысленная бойня или бессмысленно-беспощадная? - буркнул Арджан, осуждающе поглядев на Шумани.

  • Целеустремленное :)

    - Масло?! - Расхохоталась лягушка. - Я шла по головам! - Как это? - удивился Андо. - В "Царя горы" в детстве играл?

Comments for this post were disabled by the author